Утро начиналось обычно. Рита приготовила завтрак: пышный омлет с помидорами и зеленью, как любил Костя. Даже сиропом присыпала, несмотря на капризы маленькой Сони, которая не давала покоя с утра.
Костя, выйдя из ванной, пронёс мимо взглядом все очертания на столе, но слова, что он произнёс, были тяжёлым грузом.
— Опять омлет?
— Ты же сам говорил, что устал от каши.
Он сел за стол и принялся за кофе, а Рита смотрела на дочь, переглядывающуюся с кашей, старающуюся попасть ложкой в рот. Упорно, несмотря ни на что.
Разные миры
Диалоги между ними стали щелчками: Костя срывался, когда слышал о необходимости помочь с ребёнком. Он бросал ей упрёки: многие женщины ухитряются справляться с семьями и работой, но ее Костя не слышал. Рита чувствовала себя в тени.
Соня, пробуждаясь под вечер, оставила Риту наедине с бытовыми заботами и мечтами о помощи. После долгого дня, в одиночестве на кухне, она молчала, наблюдая, как Костя приходит и уходит. Слова болезненно резали воздух, став непримиримыми. Варенье и стопки, ждут открытия, когда Костя все же, может, осознает её важность.
Новый поворот
Через два дня Рита получила звонок от свекрови, и всё изменилось. Поддержка или осуждение? Свекровь призывала не разочаровывать своего мужа, не быть причиной его раздражения. Разговор стал неожиданной ножом. У Риты не осталось сил противостоять давлению.
Когда Костя, наконец, вернулся домой, он привёл с собой тётю - будто попытка влить свежесть в сырой воздух. Однако открытие старых ран вновь нанесло удар. Их беседы оставили лишь обрывки надежды.
Но Рита поняла: её мир так больше не устроен. Костя позвонил, чтобы вернуть всё к первоначальному, но на этот раз она уже не хотела слушать его слова. Каждий раз, размазанной на фоне быта, она готова была идти дальше, без него.
Теперь, когда пришло время для развода, осталась лишь лёгкость. Обиды смылись, ясность вдруг засияла. Появился её внутренний свет — надежда на новое начало в жизни, где её настоящие стремления могли бы обрести смысл. Быть собой — это уже начало.
